cognitive
Вы можете связаться с нами по почте
cognitive@​sovremennik.ru
Московский театр
Современник
Основная сцена
Чистопрудный б-р, 19
Другая сцена
Чистопрудный б-р, 17
генеральный партнёр
фонд вольное дело
art by sota+

Графика создана при помощи генеративных состязательных сетей (Generative Adversarial Networks — GAN). Также использованы оригинальные разработки SOTA+, позволяющие пользователю контролировать процесс генерации, а также работать в произвольном разрешении без перетренировки моделей.
Наталья Фукс
об авторе
КУРАТОР, ИСКУССТВОВЕД, ПРОДЮСЕР, РУКОВОДИТЕЛЬ МЕТОДИЧЕСКОГО ЦЕНТРА «МЕДИАИСКУССТВО», ОСНОВАТЕЛЬ ARTYPICAL
01.04.2021
Наталья Фукс
об авторе
КУРАТОР, ИСКУССТВОВЕД, ПРОДЮСЕР, РУКОВОДИТЕЛЬ МЕТОДИЧЕСКОГО ЦЕНТРА «МЕДИАИСКУССТВО», ОСНОВАТЕЛЬ ARTYPICAL
01.04.2021

В 1959 году британский ученый и писатель Чарльз Перси Сноу опубликовал книгу «Две культуры и научная революция», в которой он раскритиковал дихотомию науки и искусства в обществе. Он опасался, что намеренно создаваемая дистанция между наукой и культурой может провоцировать интеллектуальный раскол и конфликт. Ведь исторически наука и искусство всегда  были естественными партнерами, они преследовали одни и те же цели, использовали один и тот же язык, стремились понять мир с помощью «открытия» и «истины» , будь то в лаборатории или на сцене. 

Симбиоз науки и театра веками помогал человечеству осмыслить эстетические каноны красоты и масштабную перспективу развития. Еще древнегреческая сценография требовала научного подхода: в спектаклях использовались различные механизмы. Около девятнадцати механических устройств упоминаются Юлием Поллуксом в его «Ономастиконе». Самым известным образцом технического оборудования на древнегреческой сцене была «deus ex machina» (устройство, похожее на кран, которое «выбрасывало» актеров и элементы декораций на сцену, позволяло им “летать”). Древнеримский архитектор Витрувий в своей книге «Гражданские общественные пространства» уделил особое внимание акустике современных театров со ссылкой на научные разработки того времени. 

izobrazhenie-1-a-scene-from-rameaus-hippolyte-et-aricie-at-the-_p59481A scene from Rameau’s “Hippolyte et Aricie” at the Opera de Paris.Credit...Agathe Poupeney/Opera National de Paris

В эпоху Возрождения искусство и наука классической Греции и Рима были переосмыслены и началась новая эра, которая представила концепцию “универсального человека”. Такой человек не мыслил себя вне контекста междисциплинарности, он соединял в себе высокую культуру и технологические знания. Так, Галилей и Леонардо Да Винчи представляли свои научные разработки в виде художественных эскизов. Сама уникальная судьба Галилео и Леонардо стала основой для большого количества постановок: от классической “Жизни Галилея” Бертольта Брехта до переосмысленной Политехническим музеем в Москве “Галилео. Опера для скрипки и ученого” Бориса Юхананова, от мюзикла “Портрет любви” Расселла Данлопа до иммерсивного спектакля “Последнего ужина Леонардо” Даниэля Бартолини.

izobrazhenie-2_-elektroteatr-stanislavskijСцена из оперы Бориса Юхананова «Галилей. Опера для скрипки и ученого» в Электротеатре «Станиславский». Credits: Андрей Безукладников

Научная революция продолжала влиять на театральные постановки с использованием «deus ex machina». Эти механические устройства совершенствовались и экспортировались по всей Западной Европе и Америке для зрителей, которые жаждали зрелищных театральных эффектов. Еще в XVI веке в итальянских театрах были популярны цветные световые шоу. Итальянский архитектор и театральный инженер Никола Саббатини описал развитие использования освещения в венецианских театрах XVII века и распространенные осветительные инструменты его времени. Так, люстры использовались для общего освещения, а масляными лампами акцентировались отдельные сцены. Йозеф Фурттенбах, немецкий архитектор и художник-декоратор, дает еще более подробное описание четырех типов осветительных приборов, используемых в венецианском театре XVII века: «cтеклянная масляная лампа» висела над сценой, а «вертикальный световой короб» размещался внутри сценических декораций.

В XIX веке в театре стали использовать газ для создания спецэффектов, а затем и электричество - в этот момент наступила новая эра, когда научные достижения и подходы стало возможно не просто использовать для оформления сцены, но задействовать концептуально. В начале XX века стал развиваться футуристический перформанс, в котором синтез искусства и технологий стал концептуальным элементом. Такие инновационные термины и явления как синхронизм, симультанность, синтетический театр, иммерсия всеми возможными технологическими средствами - синтезом движения, света, звука, новых медиа на сцене утвердили не только широкий спектр экспериментальных технологий в искусстве, но также окончательно сформировали и выделили экспериментальный театр в отдельную сценическую практику. Следует отдать должное Филиппо Маринетти и всему футуристическому движению за их представления об одновременной технологичности и эстетичности современной культуры. В этой парадигме мы живем до сих пор, технологии повсеместно влияют и трансформируют каждый аспект повседневной жизни. И, помимо экспериментального театра, футуризм породил целый спектр художественных направлений и авторов, которые можно сгруппировать под определением art&science. Эти авторы заимствовали идеи, методы и размышления из научных дисциплин или из результатов научных исследований. 

izobrazhenie-3_-luigi-russolo-intonarumori-1913Luigi Russolo, Intonarumori, 1913

В танцевальном мире американская актриса и танцовщица, ставшая основательницей танца модерн, Лои Фуллер прославилась постановкой танцевальных номеров, выразительность которых зависела исключительно от света, отраженного от ее костюмов. Фуллер также приписывают изобретение и патентование цветных гелей для оформления своих танцев, что вполне соответствовало духу времени.

С Маринетти тесно работал один из важнейших авангардных художников - Энрико Прамполини. Он был также сценографом, хореографом, архитектором и графическим дизайнером, а также стал куратором последней международной выставки авангардной сценической техники на 6-й Триеннале в Милане в 1936 году. В 1925 году он основал танцевальную труппу Teatro della Pantomima Futurista (Театр футуристической пантомимы), вероятно, в качестве ответа на “Русский балет” Сергея Дягилева. Очарованный технологическими возможностями, Прамполини последовательно стирал границы между зрителем и сценическим пространством, и в какой-то момент даже предложил отдать главную роль на сцене звуку и движению, заменив актеров-людей цветным газом и взрывами. 

izobrazhenie-4-scenografia-enrico-prampolini-1920«Scenografia», Enrico Prampolini, 1920

К 1960м годам XX века такая концепция театра и сценического пространства уже не удивляла зрителя. Теория относительности Эйнштейна произвела революцию в науке, а также в большинстве аспектов нашего общества, изменив наши представления о пространстве, времени и движении. Внутри театров сцена стала мобильной: конфигурация «исполнитель-аудитория» перестала существовать как единственно возможная форма выступлений. Хореографы и сценографы больше не пытались создать обычную видовую перспективу авансцены. И также, как Эйнштейн повлиял на театральную архитектуру, он повлиял и на театральную эстетику. В 1976 году американским композитором-минималистом Филипом Глассом была написана опера «Эйнштейн на пляже» и впервые поставлена режиссером Робертом Уилсоном специально для Авиньонского фестиваля. Вот уже уже более 40 лет эта концептуальная вещь считается вехой в истории мировой оперы, будучи для каждого режиссера, берущегося за неё, серьёзным творческим вызовом. Неожиданная для театра тема научных исследований физиков, а точнее, теории относительности и производства ядерного оружия, позволили авторам пойти на эксперимент создания уникальной эстетической реальности, полной удивительных визуальных и пластических эффектов. «Мы всегда работаем внутри одной, двух или трех рамок. Поезд, суд, земля появляются в спектакле измененными: поезд - становится зданием, суд - кроватью, а земля - интерьером. Я пытался уловить ход времени в течение жизни Эйнштейна - в дни его молодости люди пользовались паровым двигателем, когда он умер - уже появились самолеты. Моя концепция - архитектурна: ты двигаешься от одной части спектакля к следующей. Мы начинаем с поезда и заканчиваем сценой в космическом корабле. Подобная концепция пространства отличается от изобретенной в ХІХ веке. Эйнштейн находится в коробке и сам спектакль находится в двухмерной рамке просцениума. В определенной мере это связано с иллюзией, так как зрителю видна лишь половина сцены. Всегда какая-то часть остается неизвестной», - говорил о своей постановке Роберт Уилсон.

izobrazhenie-5Metropolitan Opera, New York, 1976. Photograph © Byrd Hoffman Foundation

Стоит также вспомнить работы Мерса Каннингема. Он стал одним из первых, кто отказался от традиционного использования эмоций и сюжетной линии в современном танце, освободил движение от необходимости выражать смысл, и его аудитория увидела чистую красоту движения. Его «случайная» хореография появилась на танцевальной сцене через несколько лет после того, как ученые начали экспериментировать с этой идеей.  В 1953 году Каннингем представил свою случайную композицию под названием Suite By Chance. Хореография была определена путем подбрасывания монеты для выбора из подготовленной серии таблиц с указанием танцевальных движений. 

izobrazhenie-6-walker-art-center-archivesMerce Cunningham, letter to Walker Art Center 1948, Walker Art Center Archives.

Научный принцип случайности Гейзенберга иллюстрируется театральной импровизацией. Сейчас обучение импровизации стало важной частью учебных программ в театральных школах, а труппы импровизационных театров стали неотъемлемым элементом театральной инфраструктуры. Так в бродвейской пьесе “Вне игры” впервые использовался принцип случайности Гейзенберга в развитии постановки, позволяя зрителям в определенные моменты решать, как будет развиваться сюжетная линия. Сейчас такое интерактивное взаимодействие зрителями с актерами уже не представляется нам чем-то необычным. Наши представления о мире и о наших возможностях эволюционируют, благодаря взаимодействию науки и искусства. 

Наука и технологии становятся метафорой: художественная мысль на протяжении всей истории находилась под влиянием великих научных и технологических открытий, таких как неевклидова математика, теория относительности, покорение космоса, открытие новых химических веществ и материалов, кибернетика, теория сложных систем, квантовая физика и многих других. Научные открытия и технологические изобретения часто приводили к трансформации визуального языка, и в настоящий момент мы можем определенно согласиться с тем, что эволюция современной культуры и современного театра невозможна без экспериментов на стыке науки и искусства.

Генеральный партнёр